Читать книгу - "Стервочка Лиса - Лана Муар"

ни слова больше, и поднимаюсь с постели. Достаю из шкафа свой костюм, кладу его на край кровати, а джинсы и футболку с курточкой протягиваю плачущей Забаве:

– Одевайся. Мы едем за твоим отцом.

– Она… она его не отпустит, – сквозь слезы всхлипывает Забава.

– Я сказал одевайся. Никто спрашивать ее разрешения не собирается, а я тем более. Если твой отец собрался подать на развод, значит она его в край задолбала. Попробует хоть слово поперек пикнуть, сама пожалеет – натравлю своих юристов, мало не покажется, – подойдя к двери, открываю ее и ору, – Лайк, готовь тачку!

– Две минуты, босс!

Меня подмывает встряхнуть эту женщину и заткнуть фонтан дерьма, брызжущий из нее во все стороны. Мать у Забавы, конечно, не подарок. Я бы сказал, что такие подарки можно делать исключительно худшим врагам, но, черт побери, тетя, ты бы заглохла и научилась выбирать выражения, пока мое терпение не закончилось.

– Путятин, только попробуй выйти из квартиры! По миру пущу!

– Надя, хватит! – неожиданно резко для подкаблучника ответил отец Забавы, отвлекшись от стеллажа с книгами. – Хватит! Уже вот здесь твои истерики и претензии! – мужчина провел ребром ладони по горлу. – Хочешь все забрать? Забирай! Я возьму свои книги и тетради, ты все равно их выкинешь, а остальное – все твое. Довольна? Мне ничего не нужно.

– Я сказала, что ты никуда не пойдешь! И развод я тебе не дам!

– А вот это мы в суде посмотрим, Надюша, – повернувшись ко мне лицом, Андрей Павлович поправил очки и произнес, – Извините, что вам приходится все это выслушивать Елисей, не знаю как вас по батюшке…

– Ой ты посмотри на него! Нашел себе защитника, тряпка? Червь книжный!

– Мама, – попыталась утихомирить мать Забава.

– А ты куда лезешь, дрянь!?

– Заглохла! – прорычал я, и женщина, вздрогнув, осела на кресло. Все, тетя, теперь лучше даже не рыпайся. – Андрей Павлович, поторопитесь, пожалуйста. Ещё немного и я за себя не ручаюсь.

– Да-да-да… Буквально пара минут… Забавушка, ты мои тетради собрала?

– Да, папуль.

– Тогда, наверное, все… Так-так-так… Вот ты где, – вытащив с полки толстый талмуд, мужчина прижал его к груди и выложил на журнальный столик связку ключей. – Надя, я все равно не останусь и не вернусь. Просто прими это. Ничего не изменится, будешь ты орать или нет. С меня хватит. Дай мне хоть немного пожить спокойно.

Я подхватил сумку, в которую мужчина сложил свои книги – на самом деле единственное, что он забрал, – и вышел из квартиры последним, ожидая какой-нибудь колкости, брошенной вслед, или чего-нибудь потяжелее. Но, видимо, спокойствие мужа в конец добило мать Забавы, и она так и осталась сидеть в кресле. Не лучшее знакомство с родителями, не идеальная встреча, но мне она и не была нужна. Главное, что Забава теперь сможет спокойно дышать. Ее маман со своими орами умудрилась взбесить меня за пять минут, а каково это жить так каждый день, я даже не хотел представлять.

– Андрей Павлович, давайте вы несколько дней поживете у нас. Пообщаетесь с дочерью, банально отдохнете в тишине.

– Нет-нет, это будет неудобно. Я не хочу вас стеснять. Вы и так очень мне помогли в плане моральной поддержки. Все эти истерики… Слава богу, все скоро закончится.

– Пап, давай мы сперва приедем домой, а потом ты скажешь на счёт стеснять, – улыбнулась повеселевшая Забава, обнимая отца. – Папуня! Ты у меня такой молодец!

Я только подмигнул ей, догадываясь куда она клонит, а когда отец Забавы застыл в немом удивлении перед «Тундрой», на которой мы приехали, деликатно покашлял, привлекая внимание своей хитрованки:

– Ты бы хоть предупредила, что мы не бедствуем. Андрей Павлович, вы садитесь, садитесь. Сейчас домой приедем, посидим в узком семейном так сказать. Мне пока пить нельзя по некоторым причинам, но морально я вас поддержу.

– Это… я… Как-то неудобно после такого… Может, я лучше на такси? – замялся он и окончательно выпал в осадок – Лайк распахнул перед Забавой дверь и буднично произнес:

– Хозяйка, разрешите вам помочь?

– Доча, – едва слышно прошептал Путятин, – а он почему тебя так называет?

– Пап, садись в машину и не задавай глупых вопросов. Все дома расскажу, – рассмеялась Забава и хлопнула Лайка по лбу. – Задолбали уже, демоны.

И если это обращение пришибло отца Забавы, то у меня оно вызвало немного смешанные чувства. С одной стороны, мимолетное удивление, что за моей спиной охрана уже записала Забаву в хозяйки, хотя раньше таких вольностей никто себе не позволял, а с другой, приятное урчание – о, да! Именно Хозяйка! Только она одна может быть хозяйкой в нашем доме. Тем более, Забава сама произнесла «дома» именно с тем самым подтекстом. Невольно, но от этого только приятнее.

49. Забава

Мне становится смешно от того, как папа смущается, когда Лайк забирает его сумку и уходит с ней в дом. Как и меня, «квартирка» Елисея приятно шокирует его своими размерами, и папа несколько минут рассматривает фасад, бормоча себе под нос что-то едва слышимое. Он молчал всю дорогу, боясь лишний раз не то что вздохнуть, пошевелиться, а сейчас окончательно стал похож на ребенка, попавшего из детдома прямиком в сказку – крутит головой с открытым от удивления ртом и протирает линзы очков, будто не верит в реальность и возможность происходящего с ним. Я встаю рядом с отцом и смеюсь, услышав тихий вопрос про размер квиточков коммунальных платежей за такие хоромы:

– Пап, честно не знаю, но если тебе так хочется узнать, то я обязательно спрошу у Елисея, – не то, чтобы меня этот вопрос интересовал, но правда, сколько?

– Нет-нет, ты что? Я и так человека в неудобное положение своим присутствием ставлю. Нет, ну живут же люди… Махина, однако, – папа крякает, задирает голову вверх и щурится, прикидывая высоту дома на глазок, а потом смотрит на меня и выдыхает, – Господи, мой бог! Забава, что у тебя с лицом? Это откуда у тебя такая красота? И не вздумай меня обманывать!

Он все же заметил наспех замазанные тоналкой синяки, а мне даже в голову не пришло придумать хоть что-то правдоподобное, чтобы его успокоить, но Кабанюша уже мягко притягивает меня к себе и негромко смеется:

– У вашей дочери, Андрей Павлович, крайне обостренное чувство справедливости и гражданской ответственности. Стоит на минуту оставить одну, обязательно найдет приключений. Увидела на парковке у магазина одного… кхм… козла, мягко говоря, который решил докопаться до девушки, и решила за нее вступиться. Теперь вот без охраны никуда ее не отпускаю.

– Забава, ну сколько можно? – тяжело вздохнул папа. – В детстве во дворе с мальчишками дралась постоянно, а сейчас-то зачем? Взрослая ведь уже. Могла же полицию вызвать или хотя бы закричать… Ох ты ж как он тебя… Сволочь. Что за люди пошли? Никаких принципов не осталось. Стрелять таких на месте без суда и следствия… На девушку руку поднимать… Скоты! И куда только полиция смотрит?

– Вот поэтому и не позвонила… Ну и не подумала, – виновато протянула я, тушуясь от того факта, что да, скоты, и да, пристрелили. Вот только папе об этом лучше не знать. Вопросов потом будет ужас тихий. Поэтому поем про девушку и скотину до победного. – Пока они приедут, пока разберутся… Сам будто не знаешь.

– Да знаю-знаю… Чудо ты у меня в перьях.

– Действительно, чудо, – улыбнулся Елисей и сделал приглашающий жест рукой, – Андрей Павлович, может пройдем в дом? Забава вам устроит экскурсию, покажет что и как, а я пока позвоню юристу, чтобы она подготовила ваше заявление.

– Елисей, право слово, не стоит. Я и так слишком вас обременяю… Приехали, приютили, ещё и юриста отвлекать по мелочам…

– Па, это не обсуждается. Оно тебе надо со всеми этими бумажками возиться? У Елисея есть юрист, она лучше знает что и как писать. Даже не упирайся и не спорь, слушать ничего не хочу! – я помотала головой, пресекая вялые попытки отца отказаться. –